Врата

Митяй посидел перед дорожкой, докурил сигаретку и двинул, помолясь, в путь-дорогу. В руке -- полиэтиленовый пакет с небходимыми в пути предметами и приспособлениями. Путь его будет нелегок, ибо неведом, а пролегает -- под землей.

Но все по порядку. Митяю уже стукнуло двенадцать, но в школе у него погоняло "децл" за малый рост. А еще ключут его "дибилушка", потому что он вечный двоешник. Вообще-то Митяй смышлен и ловок, просто не учит ни фига, скушно ему в школе. Хочется ему приключений, чтоб сердце из груди выпрыгивало, и пот холодный прошибал от ужаса. Любит он слушать байки старшеклассников, пусть и вранье это, в основном. А еще есть у Митяя мечта -- ролики. В добрых Дедов Морозов Митяй не верит лет этак с трех, от родителей ждать роликов не приходится: мама и папа заняты только своими разборками, заканчивающимися то и дело переломами и больницей, а потом примирениями -- тем более сладостными, чем горше были причиненные друг другу духовные и физические раны. До Митяя им нет дела. Бабушка любит внучка, но куда ей с ее пенсией. Вот и выходит, что есть лишь один путь приобретения роликов -- красть.

Слышал он от старших, будто из дома, в котором живет он, начинается подземный ход, который идет, извиваясь, под хоккейной площадкой, под гаражами и ведет к дверке, за которой склад в подвале соседней пятиэтажки. На складе ролики и много другого чего. Брехня, думал Митяй. Однако забрался в подвал, благо не заперт. Говорили, мол, бомжи там, а может и уголовники, убийцы. Сначала было страшно в темноте, потом освоился, понял, что нет там никого, кроме крыс, потом нашел выключатель, обошел все комнаты. Грязь, битый кирпич, крысиные какашки, больше ничего. Больше он свет там днем не зажигал, чтоб не привлечь внимание дворничихи или ментов. Теперь наведывался он туда по ночам, когда усыпленные алкоголем родители утихомиривалась, похрапывая и мурлыча во сне.

Однажды ночью он нашел ход. Металлическая дверь была наспех заложена кирпичами, поэтому он ее не сразу заметил. В крайней комнате, со стороны торца дома. Теперь Митяй не сомневался, не сказки это, подземный ход и впрямь существует. А коли не сказки, то, может, и ведет он, этот ход, на склад.

К путешествию вор-исследователь подготовился основательно. В пакете у него два коробка спичек, упаковка стеариновых свечей, изолента, ножницы и даже два бутерброда с российским сыром, сложенные хлебом наружу. Закрыв за собой дверь подвала, он прошел на ощупь к торцу, нащупал железную дверцу и, уже за нею, зажег свечу, чтоб вошедшему в подвал, если таковой объявится, не был виден свет. Закрыв дверь изнутри, он примотал ее за железное ушко к торчащей арматуре, обрезал изоленту, после чего, наконец, углубился в подземный ход. Через несколько метров ход сужался. В ширину в него еле помещались щуплые Митяевы плечи, идти было невозможно, пришлось встать на четвереньки и уже так продолжать движение. Видимо, лаз не был предназначен для людей, возможно это была лишь коммуникационная шахта: вдоль хода шли какие-то кабели. На четвереньках ползти было больно и неудобно, тем более, что одна рука занята свечой.

Подземный ход состоял из прямых участков и поворотов. Это насторожило Митяя. Никто не говорил, что будет легко, подбадривал он себя, переводя дух. Если он ведет не к складу, то куда? Лишняя таинственность не повредит. Под землей пахло сыростью, то и дело увесистые капли падали на голову и спину. На одном из поворотов из-под ног выскользнула мышь, исчезла у Митяя за спиной. Когда он замирал, воцарялась противоестественная тишина. Потом снова полз, сбивая коленки. Так продолжалось какое-то время, трудно сказать какое, когда вдруг впереди забрезжил свет.

Свет, как выяснилось, проникал через железную дверь-решетку, перегораживающую подземный ход. Дверь была прикручена стальной проволокой, сверху была прикреплена дощечка с надписью "Вход запрещен", хотя трудно было вообразить, к кому она могла бы быть обращена, разве что к Митяю лично. За решеткой просматривался очередной поворот, оттуда и исходили тусклые лучи света, явственно видные при погашенной свече. Поковыряв решетку ножницами, расцарапав пальцы проволокой, Митяй сделал разумный вывод, что может это и впрямь дверца к заветной цели, да только ему дверцу эту не открыть. Посему, отдохнув, Митяй отправился в обратный путь. Путь домой был куда более тяжел: ползти-то пришлось задом наперед, ход был слишком узок, чтоб развернуться. Ошалевший от усталости, он даже про бутерброд забыл.

Следующая попытка состоялась следующей ночью. На этот раз инструментарий пополнился кусачками, плоскогубцами и отверткой. Путь как будто стал еще длинней и неудобней: коленки болели, шея ныла. Капало все сильней. Опять юркнула мышь. Наконец, пыхтя, перекладывая свечу через каждые десять метров из руки в руку, Митяй добрался до заветной дверки. Света теперь почему-то не было, зато были слышны какие-то шорохи и странный неприятный запах. Митяй перекусил, отдохнул и принялся за проволоку. Жилы проволочного жгута он поддевал отверткой, потом тащил их плоскогубцами и перекусывал кусачками. Дело шло. Наконец, расчистив грязь отверткой, подземный путешественник смог приоткрыть дверь-решетку и протиснуться в следующее колено подземного хода. Далее путь его был не долог: буквально через несколько метров проход оказался безнадежно перегорожен оголенным кабелем, рядом с которым свисал с потолка плакатик "не трогай! убьет!" и череп с костями.

В следующую ночь (счастье ведь пытают до трех раз) в арсенале Митяя появились толстые резиновые перчатки, садовые ножницы и две металлические трубки, все завернуто в несколько слоев бумаги, чтобы не прорвать пакет, который причинял все больше и больше неудобств даже будучи привязан веревкой к поясу. На улице давно не было дождя, но влага почему-то все обильней сочилась из стенок лаза. Полз он уже по грязи, отчего коленки болели меньше. Добравшись до ворот, подземный вор передохнул и перекусил, собрался с духом и натянул на руки резиновые перчатки, а на ручки садовых ножниц -- трубочки. Насчет того, что дом может остаться без электричества, он не сильно волновался, был, почему-то уверен, что ничего ни с ним, ни с окрестными силовыми сетями не сделается. Прочтя про себя нехитрую молитву, он решительно сдавил кабель, перекусил его, отогнул концы в стороны и осторожненько протиснулся дальше. Через несколько метров обнаружилась еще одна дверь, на этот раз из армированного стекла, сквозь которое просвечивали какие-то шевелящиеся тени. Ковырял он ее с боков, бил ее ножницами, плоскогубцами. Не вышло ничего. Так и пополз обратно ни с чем. Задом наперед.

Добрался до входа в подземный ход, а он заперт. Размотал изоляцию, даже загасил свечку и надавил тихонечко. Дверь не шелохнулась. Удивился, лег на спину, уперся руками в стенки, надавил ногами что есть мочи. И ничего. Прижали ее чем-то с внешней стороны, дверь-то эту. Кто? Зачем? Маленький Митяй не страдал клаустрофобией, но ему стало жутко. Страх парализовал его, он свернулся калачиком в тупичке и заплакал. Замер в мокром закутке, как зверек в момент опасности. Но не таков он был, Митяй, подземный вор, чтоб уступить панике. Вскоре встрепенулся он: надо что-то предпринять, рассудил он, из ничего не выйдет ничего. Кричать? Стучать в дверь? Спокойствие, только спокойствие, сказал себе Митяй. Думай -- приказал Митяй своему разуму, и тот заработал на полную мощность. В общем, пришел в себя. Ага, думал Митяй, мышка. Три раза навстречу мне мышка проскользнула. Откуда она, если дверцу я закрыл, а с противоположной стороны ее закрыл кто-то, более могущественный чем я?

Действительно, при более внимательном осмотре обнаружился боковой лаз. Делать нечего, пополз он по боковому коридору. Гадкий, узкий сырой, выкидывал коленца, пытаясь запутать. Но на этот раз был Митяй внимательней. Полз, полз, тут еще один провал в боковой стене обнаружился. Свернул в него, влево, прополз по нему несколько десятков метров и другой ход увидел -- вправо. Так дело не пойдет, сообразил Митяй. Это прям лабиринт какой-то. Веревку б надо (где-то слыхал он про веревку, которую разматывают в лабиринтах, чтоб не заблудиться), да где взять? Вынул он из пакета бумагу, нашел поодаль кусочек головешки и прочертил коленчатую кривую своего движения.

Так углублялся Митяй в странную систему подземных ходов, не забывая зарисовывать на бумажке свой замысловатый маршрут. Сколько времени прошло -- бог весть. В итоге кривая подземная дорожка вывела его в некую комнату -- большую и сырую, освещенную тускло откуда-то сверху. Не торопился радоваться Митяй. И не зря. В комнате этой был он не один. Не то слово! Было в ней тьма народу, и люди эти вид имели странный, вроде как и не люди. В комнате той "бомжи" жили. Мальчик, надо сказать, против бомжиков ничего не имел, так как по опыту личного общения знал, что эти бронзоволицие, будто только что из солярия, человечки, незлобивы и бесхитростны по большей части. Вроде блаженных. Разве что запах от них нехорош, да и то сказать, кто знает, как от блаженных пахло. Эти же были какие-то что ли озверелые, даже рычание доносилось из глубины комнаты, в то время как ближайшие к Митяю проявляли осторожное любопытство, мягкими шажками приближались к Митяю. Опять испугался Митяй и тут же пожалел о своей слабости. Подобно псам, "бомжи" почуяли страх потенциальной жертвы и воодушевились, заурчали, бормоча похабные проклятия. Приступили к Митяю, осклабив пасти со светящимися в темноте зубами. Свет, пробивающийся откуда-то сверху справа, подсвечивал косматые головы, и было этих голов сорок, не меньше.

Собрался Митяй с духом, сжал в руке свой пакет и как шарахнет ближайшего по лохматой башке. Завизжал "бомж", отпрянул, и тут случилось странное. Начали они пятиться вглубь комнаты. От пакета, который прорвался. Вывалились из него кусачки, ножницы и прочие железные предметы и бумага вывалилась, карта подземных перемещений Митяя. От нее и отпрянули они. Глянул на свой рисунок Митяй и сам обомлел. Подземные ходы-то, оказывается, имели другой, сокровенный смысл. Будто созданы не для, ну, коммуникаций каких-то, а чтоб план их, однажды явленный, стал ну таким посланием что ли. Да вот только кому послание? Неужели ему? Кто прорыл ходы эти? Некогда было Митяю думать над столь важными вопросами, потому что "главный", чья выбритая голова блестела в глубине комнаты, произнес "Ну?" и вновь с похабным бормотанием полезли на Митяя отродья.

Подхватил Митяй бумагу и прочитал заклятье.

Замерли "бомжи". Как в игре. Кто в какой позе стоял, так и замер, будто замерз.

"Ну? -- прикрикнул "главный", и тела робко зашевелились. Второй раз прочитал заклятье Митяй. Бросились друг на друга "бомжи", начали грызть друг дружку. Вой поднялся, стон, ругань. Рвали руками, душили, впивались зубами в тело. Хруст разгрызаемых костей слышен был в комнате. Постепенно затихло все, загрызли друг друга. К последнему из них подошел вожак, задрал ему воротник и перекусил шею.

"Ну?" -- он сделал шаг к Митяю. Третий раз прочитал заклятье Митяй. Зашевелились "бомжи", встали на ноги, за руки взялись и пошли, шатаясь, в дальний угол комнаты к выходу, ибо там был выход, винтовая лестница наверх вела. Так за руки и поднялись по ступенькам, все сорок. И вышли. Последним "главный" поднялся, что в куртке кожаной. Проводил их взглядом Митяй, потом следом за "главным" пошел.

На середине лестницы "главный" остановился, поджидая Митяя. Митяй подошел. Мужчина молча пожал ему руку и поспешил наверх, своих догонять.