Ленинский проспект

Антоний - Антон Чумилин, счастливый обладатель автобуса Фольксваген Транспортер, любил проводить ночи, торгуясь с сутенерами. Торг обычно кончался ничем, так как деньги у Антония бывали в кармане редко.

На этот раз Антонию жгли карман сто баксов - аванс за пиар-акцию одного магазина бытовой электроники. Цены начинались от полтиника, но, как всегда, процесс переговов с проститутками и их менеджерами так увлек его, что он забыл зачем приехал. Ленинградка до Химок включительно, Садовое, переулки в окрестностях Сретенки были им уже подробно просмотрены, и теперь он не спеша катил по Ленинскому в сторону центра. Витрина - платиновая блондинка, не лишенная блядского очарования - стояла у места впадения улицы Стасова в Ленинский.
- Добрый вечер.
- Добрый вечер.
- Что у нас с ценами?
- Девочки от пятидесяти и до ста.
- Много?
- Много.
- Далеко отсюда?
- Да нет, вон в переулке, -- улыбчивая, но немногословная девушка кивнула в сторону советского вида учрежденческого здания с колоннами. Около него чернела задница джипа. Голоса, свет фар.
- А сама сколько стоишь?
- Я не выезжаю.
- А все-таки?
- Сто пятьдесят.
- Ты чо? Беспредельщица. Автобус мой нравится?
- Ну, такой... прикольный.
- Ответ правильный. Автобус очень хороший. Ладно, посмотрим, что тут у вас - и он направил свой глазастый автобус в проулок.

Антоний любил свой автобус. Рожденный в бурном 65-м, с плоской мордой и рыжей полосой вдоль фюзеляжа, он словно выпрыгнул в московскую реальность из фильмов о Вудстоке. На таком разъезжали (казалось Антонию) террористы Ирландской Освободительной Армии. Профаны кривились, знатоки улыбались и делали знаки, мол, круто. Как-то раз автобус даже стал причиной небольшой пробки: хорошо одетые юноши, покинув всяческие ауди и пежо, окружили Транспортер, расспрашивая и рассматривая. Это был самый счастливый день в жизни Антония.

Мама в спортивной курточке подошла к двери. Антоний опустил стекло. - Что у вас есть за полторы штуки?
- Эй, за полторы! - крикнула мама в темноту. Темнота зашевелилась. - Да, улыбнитесь хоть! Как мухи сонные. (Был пятый час ночи). На клич в свет фар выступили трое: две шмагодявки в мини явно с примесью восточной крови и нескладная длинная россиянка в фиолетовых брюках с блестками. Антоний на минуту задумался. - Вот эта слева, смотри, - нахваливала товар мама, - очень пикантная, обычно за 2 штуки ездит, Танюша, распахнись. Танюша улыбнулась через силу, распахнула куртку, выпятив вздыбленную жестким бюстгальтером грудь. Антоний зевнул..
- Нет?
- Нет.
- За две будете смотреть?
- Давай, - зевнул молодой человек.

Девушки за две покинули левый фланг шеренги и подставили свои молодые тела под лучи автобуса. Антонию надоело торговаться и он выбрал среднюю. Девушка села рядом с Антоном, мама отсчитала сдачу, и они покатили к центру.
- Как зовут? - распрашивал вяло Антоний, чтоб не заснуть за рулем.
- Элина.
- А на самом деле?
- Нет правда.
- Как насчет анального секса?
- Останови, я выйду!
- Да, ладно, не парься. Мне по фигу.
- Куда мы едем?
- Ко мне.
- Далеко это?

Жил Антоний в Лялином переулке, в огромной заваленной хламом квартире одного из тысячи своих приятелей. Рухлядь, которую можно было бы назвать антиквариатом, когда б она не была рухлядью, соседствовала с дорогой, но в основном не работающей музыкальной техникой, одежда валялась прямо на полу на некогда шикарном ковре, чей ворс был безнадежно испорченным пятнами какой-то ядовитой дряни. В улгу лежали две подушки и одеяло без пододеяльника, кровати не было.

По словам Элины было ей 19 лет, приехала она полгода назад из Одессы, и высылала деньги маме.

Антоний не торопился удовлетворять свою страсть. Он вообще никогда не торопился. Он предложил гостье расположиться на кухне.
- Чаю зеленого хочешь?
- Нет
- Как хочешь. Ганджи хочешь?
- Нет!
- Как хочешь. А я покурю.

Элина явно чувствовала себя не в своей тарелке.
- Водки нет у тебя? Для храбрости.

Молодой человек налил себе и девушке по полстакана.

Покурив, выпив и поболтав о жизни, Антон отвел Элину в маленькую комнату, где все-таки оказалась застеленная кровать. Половой акт шел гладко, как по маслу, Элина уже вошла в роль и перестала нервничать. Мужчина, казалось был доволен, приговаривал что-то грубо ободряющее, однако никак не мог кончить, стал ругать ее за непрофессионализмом, грозился пожаловаться начальству, в результате Элина опять разнервничалась. Антоний, которому так и не удалось кончить, снял презерватив, сказал "да ладно тебе, не парься" выпил на кухне пива, вернулся и тут же уснул.

Элина хотела по-тихому уехать, но вспомнила, что на такси у ней нет денег, что в таком виде ее заберет первый же мент, которого придется ублажать да еще и бесплатно, так что прислонилась к юноше и тоже заснула.

Утром, которое для Антония начиналось часа в два дня, было солнечным и тихим. Он сварил два кофе. Раковина была завалена горой тарелок, которую он предложил ей помыть. Элина с возмущением отказалась.
- Ну чо, хорошо в Москве? - спросил Антон, отхлебывая кофеек.
- А чего хорошего? Грязно, черных полно. Одесса в сто раз красивей. Ты не поверишь, но я просто ненавижу свою работу. Вот точка раскрутится немного, заработаю и поеду домой.
- А чо? Интересная профессия по-моему, - искренне удивился Антон, забивая новый косяк. - Все время общаешься с новыми людьми, секс, все такое. Э-э... Знаешь что... - ему вдруг захотелось трахаться, но он вовремя вспомнил, что презервативов больше нет, а идти за ними к метро было лень.
- Что? - настороженно спросила девушка.
- Да так, ничего. Подумал, какая же ты бестолочь.

Элина поджала губки. Она уже не боялась, что клиент нажалуется на нее начальству, но ей было стыдно, что она показала себя не с лучшей стороны в профессиональном смысле.
- А это что? Это сноуборд называется?

К стенке прислонены два сноуборда. Один разрисован пестрыми картинками, какие-то языки пламени, яркие буквы, другой белый, картинок нет почти, только замысловато выписанная буква А на носу. На стене висит плакат, на нем белоснежные вершины, на их фоне юноши и девушки на досках и надпись Dombai Snowboard Camp 1998.
- Ага, сноуборд. Поехали?
- Щас. Вот прям взяла и поехала. А трудно на этой штуке кататься?
- Не-а. У тебя получится, я чувствую. А чо, правда, поехали. Побросаем шмотки в автобус и вперед. На вторые сутки мы там.
- Ага.
- Нет, правда, чо тебе здесь? Ну работа. Работа не волк, особенно твоя. Ну а начальство, это понятно, у меня тоже начальство строгое. А мы пошлем всех на хер и поедем кататься, заодно потрахаемся, я тебя научу, не ссы. И на доске тоже. Денег я нарою, не вопрос, комбинезон, очки, бипер, ганжички, ясен пень. Класс!
- Ты чо, придурок? Дай денег на тачку, я домой поеду.

Ж Ж Ж

В поселке Домбай сутолока, музыка, праздничная суета. В громкоговоритель объявляют программу третьего дня Dombai Snowboard Camp 1999. У фуникулера толпа крутых сноубордистов в широченных штанах. У кого на голове шлем, у кого панковский ирокез, у кого ирокез прямо на шлеме. Лямки от брюк болтаются на заднице. Переговариваются по рации с теми, кто наверху. Тепло, жарит солнце, под ногами ручьи. Немногочисленные об эту пору горнолыжники чувстуют себя лишними на этом празднике жизни. Повсюду звучат сладкозвучные "фрирайд", "бэккантри", "хелиски", "бигэйр" и загадочный "джиббинг", готовятся к демонстранционным заездам "страйк-райда". Антон и Эвелина разгружают перед гостиницей Домбай серый от грязи автобус.

На второй день Элина уже освоилась и чувствует себя куда более уверенно. Снег есть только на верхней очереди. Она сползает "бульдозером" и уже кое-как поворачивает на уцелевшем снежном языке перед гостиницей. Будучи некогда перворазрядницей по спортивной гимнастике, она управляет снарядом не хуже некоторых "экстремалов" с годовалым опытом. Она умеет скакать как заяц вверх по склону, прыжком развернуться на 180 градусов, знает даже, чем отличается хав-пайп от квотер-пайпа, но это не так уж важно, потому что карачаи под водительством группки австрийцев достроить не успеют ни то, ни другое. Но это никого "не парит", париться здесь не принято. Ходит она заложив доску за спину, улыбается "фрирайдерам", сторонится горстки заносчивых "жестких", доску зовет "ластой", но если и присядет к другим ластоногим, что покуривая травку или попивая пивко ведут неспешную беседу о лавинах и лавинных датчиках, то тут же вскочит и умчиться тренироваться дальше. Первые уроки взяв у Антона, Элина теперь мучает вопросами асов, приходит на гору утром, когда Антон спит, а уходит с горы последней, валится в изнеможении на кровать, так что когда Антон, в свою очередь приходит с тусовки, девушка уже спит мертвым сном.

Спутник Элины ловок на склоне, да только там его не увидишь. Общается. Круг общения не Вани и не Васи, а все больше Кирпичи да Тараканы. Потусоваться есть где. На второй день подъехали на своем автобусе бейсеры с десятком барабанов и погремушек, которыми они затаварились в Африке, снимаясь в клипе. С тех пор нестройный долбеж слышался то тут, то там сутки напролет - стучать давали всем желающим. На склонах и в поселке натянуты полаточки с цветастыми иероглифами, в которых можно нахаляву хлебнуть горячего чайку всех мастей - Tea Fest Ассоциации Чайных Клубов Москвы. Набрала силу антиалкогольная компания, активисты которой расхаживают в майках с красным серпом-молотом на фоне зеленого коноплевого листищи. В конференц-зале гостиницы крутят ролики "Русского экстрима", проводят семинары и дискуссии под девизом "Snowboard - философия свободы". В общем, администрация поселка расстаралась: Красная Поляна отъела нешуточную долю бизнеса у Старого Домбая, который уж чуть было не выкинул "белые флаги разлук", как некогда пел Бард.

Короче спутники довольны жизнью и живут душа в душу, коротая в беседах о жизненных перепетиях недолгие часы совместного бодрствования. Впрочем, как исключение из правил 8-го происходит размолвка, ставшая, быть может, причиной нового поворота в жизни обоих. Придя в номер, Антоний начинает делиться с Элиной одной из своих умеренно бредовых идей, на этот раз об организации на Домбае службы "сноу-эскорта", что-то вроде горных гейш, которые горазды и на доске научить, и потанцевать, и в постели составить компанию. Сноубордистке такая тематика, однако, уже не кажется актуальной, а шутка удачной, о чем она и намекает пока в мягкой форме, сославшись на известный анекдот о станках на пляже и натягивает одеяло себе на голову. Антоний упорствует, будучи немоного во взвинченном состоянии:
- Нефига валяться. Пошли на танцы.
- Иди. Мне вставать рано.
- Ты чо, девка, передохни расслабься. Опять маньячить от рассвета до заката?
- Я приехала кататься.
- Ну пошли кататься. Прям щас, при луне.
- Слушай, отстань.
- Поднимимся пешечком до Русской Поляны и вниз, а? - хватает за пятки.
- Отвали!
- Давай тогда сыграем в нарды.
- Иди к своему Дропу и играй с ним.
- Все равно не дам спать.
- Слушай, чо ты хочешь, а?
- Я хочу ебаться.
- А я хочу спать.

Антоний срывает с Элины одеяло, оно опускается на грязный пол белоснежным сугробом.
- Отстань от меня, я сказала, придурок - кричит Элина.
- Ты, ты... - заходится Антоний, - да кем ты была без меня? Уличная прошмандовка! А я...

Элина вскакивает в постели, готовая вцепиться когтями в лицо своего благодетелся, но следующая фраза заставляет ее застыть: - Я познакомил тебя с такими людьми, я ввел тебя в высший свет... - Это Таракан что ли "высший свет"? Или Жаба "высший свет"? - хохочет провинциалка.

Антон хотел было избить неблагодарную сучку, но вместо этого плюнул на одеяло, влез в свои драные джинсы и пошел спать к Коту.

Ему, на самом деле, тоже надо завтра вставать рано, потому что завтра заезды страйк-райда, который должен стать хитом фестиваля, будут люди из прессы и центрального телевидения. У Антония знакомые тусовщики с канала ТНТ будут брать интервью как у случайного зрителя.

В 12 дня он уже на горе при параде: оранжевые широченные штаны с болтающимися лямками, курточка с капюшоном, рюкзачок с торчащей лопаткой, желтый шлем, очки. Неподалеку от "Тарелки" (операторы просили, чтобы это странное сооружение попало в кадр) сооружен помост, за которым расположился крохотный духовой оркестрик. После приветственных речей и поздравлений с Днем Победы на помост бодро поднимается старик в кителе и галифе времен отечественной войны, - единственный доживший до наших дней участник уникально отряда, историю которого он вкратце излагает.

Подразделение Спец Резерв "Крокус", аналог отрядов альпийской девизии Эдельвейс, никогда, собственно, на Кавказе не было. Созданное непосредственно перед финской кампанией, оно проходило подготовку в Хибинах в военном лагере неподалеку от рудника Роскумвенчор. Полковник Еремин, первый командир и, как сказали бы сейчас, "автор идеи", сразу понял, что несущийся с горы солдат с автоматом - это образ из театра абсурда, пригодный разве что для рекламных роликов, которыми генералам вермахта, любителям гор, удалось заморочить впечатлительного австрийца. Напротив, наши воины были вооружены старой доброй саблей и вместо лыж использовали для спуска по целине куда более практичные доски, очень похожие на современный сноуборд, разве что без талии. Современное название "страйк-райд" - SR, под которым это вид спорта должен войти в график Федерации, взято из соображений преемственности - от советской абревиатуры СР.

Поучаствовать в боях "Крокусу" не довелось из-за неблагоприятных метеоусловий. Тут и финская кампания закончилась, зачем-то расстреляли Еремина, но старику в галифе все же было что вспомнить. Иван Платонович живописал, жистикулируя, представлял в лицах, как к концу сборов ребята ловко управлялись с досками, рубая на ходу расставленные в специальном порядке жерди - аналог современной слаломной трассы. Закончив краткий экскурс, старик встегнулся в сноуборд и под оглушительный рев юнцов проехал метров двадцать. На официальных заездах обошлись обычными слаломными вешками, с надетыми на них красными пластиковыми стаканчиками, которые сноубордисты сшибали - за неименеем сабель - обычными горнолыжными палками.

Элина смотреть страйк-райд так и не пришла. Не пришла она и ночью. Утром спасатели начали поиски пяти сноубордистов решивших прокатиться по целичку. Невооруженным глазом было видно, что какой-то "экстремал" спустил лавинку, видимо прыгнув с нависавшего карниза. У одного из пропавших был радиомаячок, да только у спасателей не было устройсва, которое бы принимало его сигналы. К вечеру всех пятерых откопали. В тот раз никто всерьез не пострадал, если не считать поломанных ребер и обмороженных конечностей.

Так Элина попала в трамотологическое отделение больницы Пятигорска, впрочем, начиная с этого момента, она уже не была Элиной: среди вещей нашли паспорт, милиция навела справки. Звали ее Елена, 17 лет, жила она не в Одессе, но рядом, в городке Дзержинск, где отец работал главным инженером крупного режимного предприятия. Денег никаких она маме не посылала, зато мама несколько раз высылала деньги ей. Мама, Александра Ильинична, учительница, примчалась в Пятигорск на следующий день.

Елена лежала, повернув голову к стене - всем телом она не могла повернуться, так как два ребра были сломаны. Ее готовили к операции. Руки были сильно обморожены: кости пальцев перебиты и кровь не поступала. Пришел и Антон со связкой бананов и журналом On Board. В Пятигорске он ночевал в своем автобусе. Четыре дня Антон навещал Елену, потом сел в свой фольксваген и укатил в Москву.

Ж Ж Ж

Выписавшись из больницы, Елена не вернулась ни в Москву, ни в Дзержинск, вернулась она в поселок Домбай. С этой точки (1677 над уровнем моря) начинается восхождение Элины/Елены. Столь несчастливо начавшись в прошлом тысячелетии, оно тем успешней развивалось в следующем. Ее увечье будто подсказало ей, в каком направлении двигаться. Лишившись среднего и безымянного пальцев, ее правая рука как бы зафиксировалась в вечной распальцовке, как у новых русских из анекдотов.

Новую жизнь начинала она уборщицей в гостинице Домбай. Столичные навыки она почти не использовала, инструментом своей первой московской профессии она, как ей казалось, не вполне владела, а дилетантизм, будь то спортивная или постельная гимнастика, ей претил. В душе она всегда была перфекционисткой.

Ее первый компаньон, болгарин по национальности, помог ей открыть первый на Домбае секонд-хенд Otryv. Для начала Елена с одим из тренеров привезла из Европы целый автобус ничего не стоивших, но броских шмоток, которые должны были представлять экстремальную моду. Заодно накупили тряпок в магазинах для хипхоперов. Но идея была вовсе не в том, чтоб, накупив оптом хлама, побыстрей запарить кому ни попадя. Как птички плетут гнездо, таская по веточке, молодые предприниматели растили ауру. Сначала появился стиллажик с дисками соответсвующего направления, составленными в основном из натасканных из интернета mp3шных файлов, компьютер, на котором можно было в присутствии покупателя нарезать ему диск с желаемым содержимым.

Но по-настоящему завертелось все после того, как в дело взяли Дядю Ваню, студента из физтеха, в качестве вклада сгенерившего ворох идей. Сработала, в общем: конкурс клипов. Желающие приносили отснятые на любительских камерах зимние сюжеты, победитель получал комплект недорогих шмоток от Игуны. По условию конкурса клипы участников в течение месяца постоянно крутились в магазине - всегда можно зайти с друзьями или одному и удовлетворить тайную или явную страсть: посмотреть и показать себя-любимого. Расчет оправдался, и кое-какая прибыль пошла на дальнейшее расширение дела: заказали сайт кислотного дизайна и даже наняли еще одного юношу, в обязанности которого входило посещение форумов, в которые он под разными никами постил что-то вроде "никто в otryv-е не был случайно? говорят там цены не такие кусачие и место само прикольное".

На следующий сезон Otryv появился в Терсколе, на очереди была Красная Поляна. К тому времени у компании, возглавляемой Еленой, уже были прямые контакты с европейскими и американскими фирмами и в отрывах была представлена вся линейка - от "народного комплекта", до дизайнерских курток и штанов. Но чтобы двигаться вперед нужно было развивать рынок, разъяснять публике отличия калифорнийского от колорадского прикида, еврокарва и карвинга леденистого Восточного Побережья, работать со средствами массовой информации, подновлять свое веб-представительство в соответствие с веяниями. Лето прошло в заботах, а к началу сезона Елена со своим мужем Виталом оставили Otryv на Дядю Ваню, сохранив на всякий случай долю в этом "экстремальном" бизнесе, а вынутые средства вложили в недвижимость на ЮБК (Южный Берег Крыма) - бизнес не менее экстремальный, зато норма прибыли превзошла все ожидания.

И все же, траектории ее и Антония пересеклись еще раз.

Ж Ж Ж

Однажды, подъезжая на своей Витаре к Москве, Лена видит рядом с постом ГАИ покореженную машину, выставленную на платформе метрах в 5 над землей для устрашения зарвавшихся водителей. Витара дает задний ход. Лена на подгибающихся ногах подходит к стенду. Это минивэн Антония, она даже номер помнит. Места водителя и пассажира сплюснуты лобовым ударом, и для живого человека пространства в этой машине нет. Элина огорчена. Элина плачет и это хорошо, потому что с физиологической точки зрения плач выполняет важную функцию по регулированию внутриглазного давления, ну а для души полезно вспомнить иногда о бренности существования, о тех, кто был с тобой в начале пути.

Антоний в это время едет по Ленинскому проспекту в направлении области, он развозит футболки от интернет-магазина T-short.ru на раскрашенной спреем Таврии и ему надо забрать товар со склада. Перед катастрофой он еще работал в компании, которая устанавливала интеллектуальные сейфы в офисах банков по всему СНГ. Чумилин работал над воронежским проектом, куда гонял на своем автобусе с напарником. Драйвили они по очереди, а чтоб не заснуть, принимали, как обычно, по таблетке стимулятора. - Прикольно, любил рассказывать напраник, - крутишь руль и вдруг видишь, что он жидкий, стекает с рук на пол. Насчет жидкого руля это он, конечно, приврал для красного словца. К сожалению, в тот вечер водитель встречной фуры стимуляторов не принимал и просто уснул за рулем самым тривиальным образом. По словам напарника, который, вылетев через дверь (оба не были, разумеется, пристегнуты), отделся ушибами и сотрясением мозга, Антон успел, подобно герою американского боевика, выключить в последний момент зажигание и вскочить ногами на "торпеду". Как мог напраник это видеть, непонятно, он ведь как раз летел в тот момент по параболе из кресла пассажира в кювет. Сам Антон ничего не помнил. Как бы то ни было, обоих нашли метрах в десяти от сплющенной машины. Машина, в отличие от молодых людей, не поллежала восстановлению.

Антоний возвращается со склада в темноте. На Ленинском больше не видно проституток, да это и неважно, потому что денег осталось на одну бутылку пива. Он бросает машину у пивного ларька и идет прогуляться. Погода сегодня тихая и радостная.

В это время в баре Какаду на площади Гагарина его мимолетная спутница Элина уже спит, подложив под опухшее от рыданий лицо локоть. Перед ней бутылка Чивас Регал, большую часть которой она уже выблевала в туалете.

Антоний любит статую Юрия Гагарина, она возбуждает его своей целеустремленностью и нелепостью. Обычно он разговаривает с ней. Сегодня он обошел ее разок, допил пиво и пошел обратно. Повернулся было, посмотрел на космонавта, но пошел дальше.

Проехали, - сказал Антоний и махнул рукой.