Поучительная история ДонКихота Скрипучих Уключин

Еще одно субботнее утро Мурра. Мурр развалился в кресле. В левой руке тарелка с яичницей-глазуньей, в правой вилка и граненый стакан с пивом. Он зевает, отхлебывает пивка, ставит стакан на пол и пытается отломить вилкой кусок яичницы. Она не дается. Мурр засовывает кусок целиком, жир лоснится на его небритых щеках. Прожевав, Мурр приказывает: "Новости!". В углу слышно движение, пупс выходит шатающейся походкой из-за платяного шкафа на середину комнаты и открывает пухлый гутаперчевый рот, прокашливается. "Доброе утречко, Мурр, мурреночек ты наш. Позволь..." - Дальше, - прерывает пупса Мурр. "...затянулось до поздней ночи. Парламентарии-хренарии..." - Опускаем политику! "...ожидается похолодание, не отморозь, драгоценный ты наш, себе..." - Спорт. "О-о, это моя любимая тема. Новый вид спорта придумали жители СубАвстралии: в водах Тасманийского пролива..." - Уходи - Мурр зевает. - Извини, я не в форме что-то сегодня.

Пупс поворачивается в одну сторону, потом в другую, прокашливается. - Нет-нет, уходи.

Пупс благодарит за внимание, раскланивается, издаевая во время наклонов непристойные звуки задним динамиком, скрывается за шкафом. - Нострадамус! - выкликает Мурр. За шкафом вновь начинается движение, на этот раз оно сопровождается шумом, похожим на возьню, потом стуком тела об пол. Мурр заинтригован, однако не настолько, чтобы оторвать тяжелую задницу от старомодного статического кресла. Из-за шкафа появляется голова Нострадамуса без головного убора, затем и сама кукла на четвереньках. Ее опережает Агент, лоб которого светится красным - сверхважное сообщение. - Что еще?

"Год 2222 обещает быть..." - Нет, не ты! Абрамчик, что там стряслось?

"Буквально в эту минуту освободился квартириум в частном шельфе Скрипучих Уключин. Престижность района оценивается как Весьма-и-весьма. В случе, если вы желаете..." - Каком случае, Абрамчик? - Мурр, кряхтя, выбирается из кресла, - немедленно оформляй заявку! Во сколько это мне обойдется? А ты чего рот разинул? Да не ты. Дамус, ушел!

Нострадамус разворачивается на четвереньках и отбывает за шкаф, волоча полы сюртука. "Квартириум принадлежит к категории Суб-весьма и обойдется вам 0.15 года".
- Хорошо, оформляй, да поживей.

Мурр плюхается в кресло, но ему не сидится. Он начинает готовиться к переезду, фиксирует полки и стойки, заливает липкой пеной кухонную утварь.

К вечеру формальности улажены, годы проплачены и квартира Бесценный Ларчик, качнувшись и поскрипев, покидает свой нынешний квартириум и трогается в неблизкий путь. Торопиться впрочем, теперь некуда, место теперь никто не займет.

Уже под утро Мурр приближается к шельфу Скрипучих Уключин. Он стоит у окна-стены, вглядываясь в размытые огонечки широких проспектов, в сигнальные прожекторы рифа, в которых мечутся колонии мальков. Пол мерно покачивается. На экране сервисного блока муррова звездочка почти вплотную приблизилась к кружочку квартириума.

Проходят еще добрых часа три. Звездочка запрыгивает в кружочек, но проходит еще часа два, пока стуки, покачивания и поскрипывания утихаают, шипение гидросистем смолкает. В полдень из-за шкафа выходит Юнга и докладывает об успешном окончании разгерметизации. Мурр не слышит. Обессиленный, он уснул в кресле.

Ж Ж Ж

Новая жизнь Мурра. Вечерами Мурр, приодевшись, выбирается в свет. Променад широк и уходит в бесконечность, во всяком случае он ведет к рифу с его увеселительными заведениями, лифтами и портами. Эспланады. Проспекты. Чистильщики обуви под пальмами. Запахи водорослей, солярки и выброшенной на берег рыбы из замаскированных под старинные урны для мусора ретрофорсунок. Население Уключин прогуливается неспешно, демонстрируя напускную, а может и подлинную праздность. Здесь улыбаются, встречая знакомых и незнакомых, ведут неспешные беседы о литературе и театре былых или небылых времен - в общем делают все то, что и положено делать "новым молодым", составляюшим, похоже, большинство населения квартала, тех, что заполнили своими телами, говором и запахами бесконечные проспекты, анфилады и эспланады Скрипучих Уключин.

Через несколько месяцев мы видим нашего персонажа преображенным: он опрятен, похудел, раскланивается с соседями, он подходит к групке "новых" ведущих бесконечные беседы о Фолкнере и Твардовском, бросает пару фраз и, растянув толстые губы в улыбке, отходит в сторонку, закуривая "сигарету". У него даже появилась кличка: ДонКихот. "А вот и наш ДонКихот"
- приветствуют его барышни в декольте, с шеями, иссеченными грубыми шрамами пластических операций, подкрашенными кармином. "Бонсуар"
- отвечает Дон Кихот в тон, - вы сегодня свежи как никогда." "Никогда не говорите никогда. Мы только из парилки. Присоединяйтесь как-нибудь". "Ни будь", улыбается он, - "Как сам?" - поворачивается он к юноше лет двухсот, отхлебывающему светящееся "пиво" из из горла "бутылочки", стоящей целое состояние. "Вашими молитвами. Не присоединитесь ли вечерком к нашему обществу? Будут нарды, чипаевцы. Вы играете в чипаевцы?" "Я пас", - мило улыбаясь. И группка наблюдает неспешно удаляющуюся спину Мурра, Мурра, жителя Скрипучих Уключин.

Интерьер Бесценного Ларчика почти не изменился. Продан Нострадамус, бит пупс, куплена кое-какая кухонная утварь и санитарные процессоры. Мурр не вписан в очереди на зеркала с настоящей амальгамой или на многотомные собрания сочинений из настоящей бумаги - он отдает себе отчет, что среди населения квартала он останется чудаком, чужаком, даже продолжая с полуслова мысль собеседника, потому что лоск общения не более чем сухая шелуха луковицы, которая, отлетев, обнажит сочные слои, годовые кольца стволовых клеток, по которым, как по кольцам на срезе дерева, можно узнать возраст "подростков". Либо их отсутствие, как в случае Мурра - Донкихота. Поэтому никогда не пойдет Мурр в парилку, где от сорокоградусной жары растекаются под полупрозрачной кожей подсвеченные изнутри силиконовые импланты уключинских денди. "Ненавижу", - шепчет иногда Мурр в подушку, просыпаясь среди ночи от захлеснувшей во сне ярости.

На втором годе своего существования в Уключинах, герой возвращается к некоторым старым привычкам. Привычки эти, надо сказать, с криминальным душком. Он, например, любитель прикупить при случае пиратские инфы. Длинными одинокими вечерами Мурр придается наслаждению узнавания поднаготной тех, с кем он встречался днем, благо сутки в Уключинах установлены 50 часов. У него есть инфы, узнай о которых, его лишат не только квартириума в престижном квартале, но и... об этом Мурр гадает с замиранием своего большого жирного сердца, что, разумеется, придает наслаждению дополнительную остроту.

Дональддак, сосед сверху, въехавший недавно, тоже из новых молодых. Еще не обтесался. "Дональддак младший, - протянул прозрачную руку Дональддак, Я здесь новенький," - представился он при первом знакомстве. "Оо, да мы с вами, никак, родственники. ДОНкихот", - улыбнулся Мурр. "Как приятно!" - искренне обрадовался юноша шутке соседа, и Мурр вдруг почувствовал, какой путь вверх по социальной лестнице он проделал за какие-то полтора года. Год назад он не знал ничего ни о Дональддаке, ни о Донкихоте и о Сервантесе, написавшем его. Мурр тогда следовал, во всяком случае пытался следовать правилу: почитать перед сном о тех, кого упоминали днем в светской беседе. Оруэлл был тогда не менее почитаем, чем Шопен и Твардовский. И вот, в одной из статей, написанной, должно быть не одну сотню лет назад, автор сказал о классике буквально следующее: "По сути, история создания бессмертного романа анекдотична. Современники Оруэлла относили его роман к жанру антиутопии, некоего предупреждения современникам. Мы же видим в нем любовное описание реальности, которая, строго говоря и не была в тот момент реальностью, став ею в недалеком будущем, которое, в свою очередь, уже видится нам столь трогательным, чарующим, через пелену времени. Мы наслаждаемся Великой Ошибкой, и это закономерно в наше строгое время, где ничто не ценится столь дорого, как ошибка. Подобная метаморфоза уже приключилась несколькими столетиями раньше с писателем Сервантесем, написавшим своего Дона Кихота как полотно, обличающее омерзительные недостатки современного автору общества." Так Мурр стал Донкихотом: рыцарь полюбился уключинской элите.

"Дональд Дак Младший. Учетный номер ACC890766EE888. Дональд Дак. Персонаж мультфильмов 20-го века Уолта Диснея. Утилизован по лицензии УИиК. Биоимя Артур Чонг. Не является клоном. Не клонирован. Биовозраст 121 год." Не дочитав, Мурр заходится хохотом. Подросток на полном серьезе пытался убедить его в том, что он, де, внебрачный сын Дональддака, ненароком обнажая кусочек морщинистой шеи, купленной, видимо, в кожном отделе магазинчика в одном из лифтов рифа. Разоблачение, одна из самых древних и сильных страстей человека, наполняет его нескладную жизнь смыслом или, хотя бы, иллюзией смысла.

Ж Ж Ж

И вот однажды Мурр, он же ДонКихот-Скрипучих-Улючин, покупает через своего нелегала инфу А-16, или "светлячки". С наступлением вечера, уже часов в 30, он укладывается в постель, но не для того, чтоб уснуть. На потолке загораются мириады светлячков. Это жители Уключин. Мурр командует увеличение и светлячки стремительно разбегаются в разные стороны, оставляя на темном ланшафте Уключин дюжину собратьев, отличающихся оттенком свечения. Вот аметистовый светсячок начинает мигать, это Тюнс, племянник Нерона, императория древнего Рима. Мурр знает его, довольно неприятный тип, хамоватый. Помигав, светлячок выстреливает пунктирной линией куда-то за пределы поля видимости, значит контакт установлен с кем-то не из Уключин. Мурр следует взглядом за линией, ланшафт снова сворачивается, показывая светлячка, с которым установлен контакт. Взгляд Мурра останавливается, включается комментатор, который информирует, что контакт установлен с номером таким-то из нодводных кварталов Мыса Горн. По Мысу Горн инфа не выдается, надо доплачивать, поэтому наш следопыт возвращается по стрелке к соседу, к Тюнсу, о котором ему уже давно известно, что никакой он не племянник Нерона, а двухсотлеток из новых молодых, отпрыск учительницы из китайского домена и бета-клона полицейского из трущоб Огненной Земли.

Мурр живет в друх мирах: в материальном, но ложном мире жителей Уключин, и в призрачном, но более правдивом мире их светлячков на потолке. От этого голова его идет кругом, и это ему, видимо нравится. Он заметно повеселел, раскрепостился, от чего его популярность в кружках завсегдатаев эспланады еще возрасла. Мурра приглашают в жилища знати, знаменитости приветливо окликают его, щуря свои расширенные глазищи. Одним словом, ничто не предвещает грядущего крушения.

Крах крался по пятам нелегала-любителя. Однажды вечером пришло ему в голову запустить "светлячков" и посмотреть, что им известно про ДонКихота. Позже Мурр удивлялся, почему такая очевидная мысль не пришла ему в голову раньше. Он запросил ДонКихота Скрипучих Уключин и стал ждать ответа комментатора, но ответа не последовало. Светлячка ДонКихота просто не существовало. Мурр разумно предположил, что светлячки устарели и по каким-то причинам обновления инфы не произошло, что, в общем странно: до сих пор дилер не подводил его с товаром. Несколько огорченный, Мурр лег этой ночью спать рано, активировав снотворное. Обычно он засыпал под светлячков, которые таяли с рассветом.

Днем он встретил соседа Дональддака. Они беседовали о том о сем, о течениях и цунами, как всегда о театре и литературе, злословили о новых девушках. Позже к ним присоединился Кавбой Маша из 3-го микрорайона. Вернувшись, Мурр, не дожидаясь темноты, запустил А-16 и без труда нашел светлячка Дональддака, подтвердив свои дурные предчувствия. Зафиксировав взгляд на Дональдаке, он услышал знакомое "Дональд Дак Младший. Учетный номер ACC890766EE888. Дональд Дак. Персонаж мультфильмов 20-го века Уолта Диснея. Утилизован по лицензии УИиК. Биоимя Артур Чонг. Не является клоном. Не клонирован. Биовозраст 122 года." Нашелся и Ковбой Маша, только ДонКихота в Уключинах не было, как не было и Мурра. Его начало подташнивать, как когда-то в молодости в невесомости, когда их возили со школой на Луну. Мурр активизировал мужество и запросил историю. На карте Уключин в увеличении появились светлячки Дональддака и Ковбоя, Маша неспеша приближается к Данальду, тот начинает мигать, пунктирная стрелка выстреливает из Маша и упирается в Дональда, оба меняют цвет свечения на сиреневый. И все. Ни ДонКихота, ни Мурра.

Ж Ж Ж

Мурр в своей комнате. Небрит, нечесан, грязен. Он понял, что его нет.

Видимо, меня нет, думает Мурр. Так бывает. Я где-то слышал об этом. Надо встать и умыться. Надо, видимо, смириться с тем, что меня нет. Быть может в этом даже есть свои плюсы. Наверное, я не могу умереть, раз меня все равно нет. Но как тяжело жить, когда ты не существуешь.

Мурр связывается со своим дилером. Он пытается исподволь выведать у него о людях (или не людях), которых нет. Дилер делает вид, что его внезапно отвлекли срочные дела и исчезает. Дальнейшие попытки связаться с ним безрезультатны.

Мурр в своей комнате, в своем Бесценном Ларчике. Грязен, бородат. Отчаяние его не столь остро, но оно уже не перемежается периодами судорожной активности или припадками истерического веселья.

Иногда все же он запускает А-16. Он ничего не ищет. Он бессмысленно смотрит в мириады светлячков. В таком увеличении движение их почти незаметно, а расслабленные глазные мышцы не дают сигнала к увеличению.

Ж Ж Ж

В одно из редких просветлений, Мурр, ДонКихот-Скрипучих-Уключин вспоминает об однокласнике, который по слухам сделал карьеру в спецслужбах домена. Но среди жителей Уключин Ромула (так зовут удачливого однокласника) нет, а связь с дилером потеряна.

На следующее утро Ромул собственной персоной у дверей Бесценного Ларчика. Сонный Мурр едва узнает спросонья друга детства. Друг потрясен жалким видом Мурра. Теперь он займется им лично. Ромул тащит Мурра в душ, уничтожает мусор, которым заросли спальня и кухня, заводит привезенную с собой музыку. Вечером Ромул выводит Мурра на променад.

Что случилось? - спрашивает Ромул. Они стоят у стеклянных стен Проспекта Зеленоватой Радости, смотрят в брюхо гигантскому осьминогу, флегматично перебирающего щупальцами в нескольких метрах от Проспекта. Пахнет фиалками и бензином.
- Я купил себе А-16. Я знаю, что ты не доложишь об этом, но мне все равно. Можешь доложить, если это тебе поможет по службе.
- Ты несешь чушь, приятель. Это не та заслуга, которую высоко оценит мое начальство. Мое бывшее начальство. Я на пенсии, Мурр. Мы рано выходим на пенсию.
- Зачем ты пришел?
- Я получил сообщение, что некто разыскивает меня через незарегистрированную копию светлячков. Ты вспомнил обо мне, следовательно случилось что-то экстраординарное. Специфика моей профессии такова, что о нас не вспоминают. Бывшей профессии.
- Спасибо, Ромул.
- Так что случилось, дружище?
- Ничего особенного. Просто меня нет.
- В каком смысле?
- Меня нет. Я думаю, ты прекрасно знаешь, о чем я говорю.
- Нет. Как это тебя нет? Где тебя нет?

За стеклом мелькает узкое тело голубой акулы с фосфоресцирующей рекламой губной помады. Акула исчезает в толще воды. Осьминог, вяло перебирая щупальцами, разворачивается, отплывает куда-то вбок.
- Я не существую.
- А кто тогда вот сейчас со мной говорит?
- Не знаю. Чей-то сон. Неисправная инфа какого-то погибшего нелегала. Я правда не знаю.
- Что за странные фантазии? Откуда такие мрачные настроения, приятель?
- Ты знаешь откуда. Нет светлячка.
- И что из этого следует?
- А ты не знаешь, что из этого следует? Меня нет.
- Из этого следует только то, что тебя нет в А-16.
- Ты сам знаешь, что А-16 сама заносит в светлячки всех живущих.
- Не всех.
- Что значит не всех?
- Не всех. Можешь мне поверить. Так что можешь успокоиться насчет себя, ты существуешь, если это тебя, конечно, успокоит.

Ромул и Мурр на диване. Ночь. На потолке рубиновый светлячок Ромула.

Друзья вспоминают школьные годы. Мурр был большой озорник. Тихоня Ромул.

Как, все-таки, человеку в здравом уме и твердой памяти может прийти в голову, что его нет на основании того, что он не нашел себя в одной из паленых версий светлячков?

Мурр, Донкихот Скрипучих Уключин, вздыхает.
- Пикантные экземпляры у вас тут прогуливаются, однако.
- Да уж. Сам понимаешь, у богатых свои причуды.
- Это точно. Все в шрамах. Честно говоря нигде не видел такого скопления новых молодых в одном месте. Кстати, сколько здесь квартириумы стоят, если не секрет?
- Какие уж от тебя секреты. 0.15 я платил.
- Ого. Но здесь мило, ничего не скажешь.
- Не знаю. Уже привык.
- А почему они тебя ДонКихоном зовут?
- Дон Кихотом. Книга такая есть одного древнего автора.
- А-а, книга. У меня была когда-то книга. Забыл как называется...

Ромул.
- Что?
- А, например...
- Что?
- Как ты думаешь, я есть в А-21?
- Это мне неизвестно, корешок. Я не имею доступа к А-21. В А-20 тебя нет.
- Что же я за птица такая, что меня нельзя никому показать?
- И это мне не известно, корешок, и никогда не будет известно. И ты вряд ли об этом узнаешь в этой жизни. Можешь гордиться, браток. Настолько заинтересовать спецслужбы, чтоб не попасть в А-20... Может в генах что-то. Может ты оператор какого-то сверхважного задания.
- Какое это может быть задание?
- А вот это ты вряд ли когда-нибудь узнаешь, брат.
- Н-да. Как-то даже страшно.
- Жить вообще страшно.

Мурр вздыхает.
- Но все равно, Мурр, спасибо тебе.
- Не за что. Мы ж друзья.

Вот разве что...

Что, Ромул?

Мне право неудобно... Ты не мог бы одолжить мне... полгодика?